Есть, например, масса вариантов переоборудования старинной промышленной архитектуры, которая используется и под общественные центры, и под выставочные залы и даже под элитное жилье, причем достаточно успешно. Есть такое же, может быть, менее вариативное, но все-таки достаточное разнообразие для того, как использовать бывшие жилые комплексы. В них размещают либо музейные центры, либо общественные центры, либо гостиницы все зависит от размаха и от характера местности. Но нет таких ситуаций, когда категорично присутствуют два варианта либо сохранение, либо снос. Если мы хотим переселять людей из ветхого жилого фонда, то это не значит, что эти здания, если они имеют историческую ценность, должны погибнуть. Зачастую это памятники архитектуры, а иногда они и составляют историческую среду Москвы, и им нужно находить какое-то новое использование.
Это распространенная история в жизни памятников. Когда-то они строились 500, 300, 100 лет назад под определенную функцию, сегодня они для этой функции не подходят в связи с изменившимися жизненными стандартами, и общество придумывает, как их использовать иным способом.
Мы настаиваем на исполнении не наших требований, а требований закона. Поэтому противопоставлять интересы сохранения наследия и интересы жителей, необходимость избавления от ветхого жилого фонда, на мой взгляд, совершенно неправильно. Если есть памятники и объекты исторической среды, которые дальше не могут использоваться как жилые дома, значит, городская власть и общество должны думать, как вдохнуть в них новую жизнь.
Я не стремлюсь искать компромиссы. Если у нас какое-то здание выявлено или объявлено памятником архитектуры, объектом исторической среды, то на этот счет есть четкие законы и постановления. Если закон приписывает сохранять здание, если закон говорит о том, что его можно только реставрировать, но нельзя реконструировать или сносить, то здесь никаких компромиссов быть не может. Один из постулатов, который я для себя сформулировал: мы не стремимся никому навязать наши вкусы и пристрастия. Да, мы любим старину, мы любим старинную Москву, но смысл нашей деятельности не в том, чтобы навязать свои вкусы и пристрастия многомиллионному мегаполису. Смысл в том, чтобы помочь понять населению этого города, что он является историческим, и что это историческое наследие один из ресурсов его развития, а не какая-то обуза или прихоть, ради которой надо тратить деньги и реставрировать эти памятники; и, во-вторых, настоять на том, чтобы то законодательство о памятниках и о градостроительстве, которое существует и федеральное, и городское соблюдалось.
Какие Вы видите компромисы в решении вопроса ветхого жилого фонда и архитектурного наследия? Как памятники архитектуры вписываются в новые планы застройки Москвы и развитие инфраструктуры?
Конечно же, историческая Москва будет сохранена, другое дело, в какой степени, и сколько еще жертв нам придется понести, пока мы обуздаем это административно-девелоперское безумие.
И наконец, я думаю, что сейчас, по крайней мере в общественном мнении, этот процесс разрушения исторической Москвы дошел до критической точки. Уже не только люди, которые вовлечены в этот процесс в силу профессии или склонности, а широкие массы граждан города видят, что это разрушение достигло таких ужасающих размеров, что его надо останавливать. Мы надеемся в данном случае не только на свои усилия или на усилия коллег из профессиональных органов охраны памятников. Мы надеемся на мощную поддержку общественного мнения, которое должно, наконец, понять и, кажется, уже понимает: если мы хотим продолжать жить в историческом городе Москве, а не в копии Сингапура или Абу-Даби со стеклянными башнями в городе, который лишь по какому-то недоразумению еще называется Москвой то этот процесс надо останавливать. Я вижу, что даже городские власти под этим давлением стали принимать все больше и больше позитивных решений. Стали отменять наиболее одиозные проекты и прежние постановления об их осуществлении, стали принимать на охрану здания, которые до этого в течение долгих лет отказывались принимать на охрану. Заметно, что общественное давление жителей города, которые хотят и сами жить, и чтобы и дети их жили в том же историческом городе, в котором они родились, нарастает. На это у меня больше всего надежд.
В Москве до сих пор открываются и становятся известными новые памятники, причем не только где-то на окраинах, а в самом Кремле! Это, конечно, свидетельствует о недостаточной изученности города, а также о том, что наше наследие просто безгранично.
Но именно благодаря этой школе в составе более поздних построек сохранилось множество более старинных, о которых мы ничего не знаем, которые открываются в ходе каких-то работ, часто случайно, а иногда в ходе сноса. И это одна из проблем: как быть, если разрешение выдано на снос дома 19 века, а в процессе сноса вдруг открывается, что это средневековые палаты 17-го века. Так недавно было в Малом Гнездниковском переулке. Казалось бы, по всем законам и по всей логике надо останавливать работы и этот выявленный артефакт сохранять, а его сносят, потому что разрешение уже получено.
Полностью оно, конечно, уничтожено не будет, хотя бы потому, что оно бесконечно. Москва это такой город, в котором даже после 200 лет изучения, исследования и обследования можно, как ни странно, делать открытия. Это связано еще и с тем, что московские зодчие прежних времен были в гораздо большей степени, чем нынешние, настроены на сохранение и развитие того, что было до них. Да и вопрос экономии при строительстве играл большую роль. И они, как правило, не сносили все подчистую (как любят делать нынешние архитекторы, расчищая участки), а стремились использовать и имеющиеся на участке постройки, и рельеф местности (и правильный, и неправильный), и замыслы прежних архитекторов. Сейчас одна из проблем Москвы заключается в том, что совершенно утрачены традиции старинной архитектурной школы, преемственной, настроенной на бережное отношение к городу.
Что будет с историческим наследием Москвы? Сохранится ли оно или будет полностью уничтожено?
Орфография и пунктуация авторов вопросов сохранены.
До 1 января столичные власти должны принять "Актуализированный Генплан развития Москвы до 2025 года". Разработчики называют его "Генпланом необходимостей", подразумевая, что новый градостроительный документ обязан разрешить все городские проблемы, основные из которых - транспортная загруженность, промзоны в черте Москвы и ветхий жилой фонд. Чем хорош и чем плох новый Генплан? На этот и другие вопросы читателей ответил член Координационного Совета общественного движения "Архнадзор" Константин Михайлов.
Как изменит Москву новый Генплан развития города?
Константин Михайлов, член Координационного Совета общественного движения "Архнадзор"
Константин Михайлов. Фото с сайта archnadzor.ru.
Пресс-конференция
Константин Михайлов, член Координационного Совета общественного движения "Архнадзор"
19:12, 23 сентября 2009
Lenta.ru: Россия: Константин Михайлов, член Координационного Совета общественного движения "Архнадзор"
Комментариев нет:
Отправить комментарий